Эстетичные категории: прекрасное и уродливое
Проблему прекрасного разрабатывали почти все выдающиеся теоретики возрождения. Опираясь на достояние античной эстетики, они внесли в эту проблему много нового.
Красота, по мнению Альберте, – это что-то значительно больше, чем конкретные элементы, которые составляют любой предмет. Красота как определен уровень прекрасного – это гармония. Для того, чтобы детализировать концепцию раскрытия прекрасного через гармонию, Альберте вводит новое понятие, которое раньше не использовалось ни одним теоретиком, а именно «украшение». Следовательно, прекрасное как гармония – это единство внутреннего содержания – «красоты» и внешней формы – «украшения». Понятие «украшения» должно было подчеркнуть, что прекрасное не абсолютное, а может быть связано с чем-то случайным, индивидуальным.
После Возрождения научный интерес к проблеме прекрасного кое-что стихает. Внимание уделяется другим проблемам. Да, рационализм Рене Декарта привел к господству во французской эстетике первой половины XVII ст. механистического взгляда на основные проблемы. Искусство подчинялось уму, а это приводило к нормативизму, канонизации творчества. Теоретики, например Никола Буало, искали гармонию между умом и чувством, а как следствие этого шло процесс разрушения индивидуальности, непосредственности человеческих чувств.
Проблема прекрасного опять появляется в центре внимания исследователей на грани XVII и XVIII ст. Заслуживает на внимание позиция английского эстетика А.Шефтсбері, который предложил рассматривать красоту как единство трех видов. Красота мертвых форм (камню, металлу) – это самый простой и самый низкий вид красоты.
На втором уровне, более высоком, формируется второй вид красоты – красота форм, которые способны порождать другие живые формы. К этому виду красоты следует отнести красоту, которую создает искусство. Шефтсбери достаточно высоко оценивает художника, называет его «виртуозом». Опираясь на красоту, созданную «виртуозом», человек, по мнению философа, овладевает третий – высший – вид красоты, ведь она сама является прекрасным архитектором материи и может мертвым телам придать форму и образ собственными руками. Однако то, которое устраивает ум и предоставляет им образ, содержит в себе всю красоту, которую предоставляли образу все эти «умы».