Астрономическая наука и предвидение. Борьба за научное мировоззрение

Одно из главных требований к любой научной теории заключается в том, что теория должна пе­редбачати раньше неизвестны факты и явления. Способность теории предусматривать есть в то же время и критерием ее истинности, ее соответствия закономерностям реального мира.

В астрономии теоретические предвидения проверяются наблюдениями. Блестящим примером научного пе­редбачення в отрасли изучения Вселенной, предвидения, которое основывается на знании законов движения планет и закона всемирного притяжения, стало открытие планеты Нептун.

Комментируя это выдающееся событие в истории природознав­ства, Ф. Енгельс писал, что система мира Коперника длительное время оставалась гипотезой, достаточно переконли­вою, но все же гипотезой. Однако после открытия Непту­на справедливость этой гипотезы можно считать оста­точно доказанной.

Методические рассуждения. В связи с открытием Непту­на, сделанному благодаря теоретическому прогнозированию, можно привести ученикам еще несколько примеров поражающих научных предвидений. К ним принадлежат чрезвычайно точные прогнозы на десятки и сотни лет вперед моментов солнечных и лунных затмений, предвычисления май­бутніх положений планет, а также сделанные в свое время на основе периодической системы элементов Менделеева пе­редбачення свойств новых химических элементов и чи­сленні предвидения физиков-теоретиков о существовании неизвестных к этому элементарных частиц.

ух планет и астрология. С видимыми перемещениями планет относительно созвездий, перемещениями, которые являются результа­том вращением этих небесных тел вокруг Солнца, пов'яза­на дежурная попытка наших предков обнаружить связь между небесными явлениями и долями людей. Речь идет об астро­логію, в основе которой лежали ошибочные мистические представления о влиянии небесных светил на жизнь человека.

Астрологи считали, что будущее каждого жителя Земли «записано» на небе расположением планет и других небесных светил в момент его рождения.

На самом же деле, понятно, никакой реальной причинно­го связи между расположением планет и долями людей нет и быть не может. Хотя бы уже потому, что планеты вза­галі не могут оказывать на Землю никакого ощутимого физического влияния. Поскольку эти небесные тела не е джере­лами сколь-нибудь сильного электромагнитного випро­мінювання, то единственным их влиянием на Землю могло бы стать гравитационное влияние.

Однако междупланетные расстояния есть на­стільки большими, а массы планет такими незначительными сравнительно с солнечной, что их гравитационное влияние на Землю, а также его колебания, связанные с взаимными перемещениями Земли и планет, практически не могут сколь-нибудь существенно изменять ход земных процессов. Ведь, как известно, сила притяжения ослабляется пропор­ційно квадрату расстояния. Потому даже маленький Месяц, благодаря своей близости к Земле, предопределяет на ней приливные явления, неизмеримо мощнее, чем гигант Юпі­тер, от орбиты которого нас отделяет около 600 млн. км.

БОРЬБА ЗА НАУЧНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Астрономия в большей степени, чем любая другая наука, связанная с мировоззренческими вопросами. Это и понятно: ведь именно астрономия делает наибольший взнос в з'ясу­вання места человека и человечество во Вселенной, в изучении отношения «Человек — Вселенная».

Одним из основных положений материалистической діалек­тики е представления о глубоком единстве человека и мира (в частности, человека и Вселенной), хоть в то же время между ними существует и коренное качественное отличие — естественное и соці­альне.

А идеализм и религия «разрывают» мир, протиставля­ють его человеку. С точки зрения объективного идеализма и религии мир является «таинственным» и «непізнаванним», а человек является не продуктом естественного саморазвития
материи, а ре­зультатом «творение».

Геоцентрическая система мира. В средние века господствующее положение занимала религиозная картина мира, в основе

какой лежала геоцентрическая система Аристотеля — Птоле­мея, освященная церковью и сведенная в ранг непогрешимой истины.

Однако было бы неправильно саму систему Арістоте­ля — Птолемея считать «антинаучной». Для своего времени это была вполне научная система. Она с единственной точки зрения объясняла видимые движения небесных светил и давала возможность с достаточной для практических потребностей той эпохи точностью предвычислять их будущие видимые поло­ження на небесной сфере.

Другое дело, что эта система оказалась неправильной, однако она была важным шагом до истины. Но серед­ньовічну церковь истина не интересовала. К картине мира Аристотеля — Птолемея ее притягивало другое: централь­не местонахождение Земли в мироздании, что хорошо узго­джувалося с религиозными представлениями. Потому церковь и пе­ретворила геоцентрическую систему мира в религиозную догму.

Как мы уже отмечали, первичный материал для нау­кового исследования поставляют наблюдения. При этом одним из важнейших вопросов теории познания есть вопрос о том, дают ли наблюдение достоверные сведения о свойствах окружающего мира.

Вопрос этот не случаен, поскольку в процессе спосте­режень возможные всякого рода ошибки и неточности, способные порождать неправильные, иллюзорные представления о мире, которые не отвечают истинному положению вещей. Это могут быть ошибки случайные, ошибки, связанные с ограниченными возможностями и несовершенством органов чуттив человека, психологическим состоянием наблюдателя, с особенностями конструкции измерительных приборов, с условиями наблюдений.

Хорошо известны, например, разнообразные иллюзии зрения, которые возникают в результате особенностей строения нашего глаза. Ситуации, которые порождают всякого рода оптические иллюзии и способные вводить в заблуждение наблюдателей, могут, в частности, складываться и при астрономических наблюдениях и до-

слежках. Благодаря этому добыты данные могут вияви­тися недостоверными, а в некоторых случаях и такими, что существенно искривляют настоящую картину спостережува­них явлений. А неправильные, перекручены представления о действительности нередко становятся благодатной почвой для різ­ного рода религиозных спекуляций. Хорошо известна классическая астрономическая иллюзия, жертвой которой стали наши предки — иллюзия суточного вращения всех небесных светил вокруг Земли. Земной шар вращается вокруг своей оси из за­ходу к востоку, а нам кажется, что Солнце, Луна, планеты и звезды перемещаются в противоположном направлении.

С земным положением наблюдателя связано и пе-тлеподибне перемещение планет среди звезд. Это тоже является иллюзорным явлением, поскольку планеты в действительности никаких петель не описывают, а двигаются вокруг Солнца за эллиптическими орбитами. «Петли» — явление позирне, которое возникает в силу того, что мы наблюдаем за плане­тами из подвижной Земли, то есть в земной системе отсчета.

Еще одно явление космического порядка, которое имеет ілюзор­ний характер и которое мы наблюдаем чуть ли не каждого дня. Нам кажется, что диск Солнца имеет такой же поперечник, как и диск полного Месяца. В действительности же со­нячний диаметр приблизительно в 400 раз больший от мі­сячного. Но Солнце находится в 400 раз дальше от Земли, и по этой причине видимые угловые размеры обоих светил для земного наблюдателя почти совпадают. Кстати, именно по этой причине маленький Месяц может (это від­бувається во время солнечных затмений) полностью пере­крити огромный диск дневного светила.

Интересная иллюзия возникает и при наблюдениях метеор­них потоков. Когда Земля встречается с роем твердых частиц, они, врываясь в атмосферу и спивударяю-чись с молекулами воздуха, испаряющиеся и розпада­ються на атомы. В свою очередь, атомы возбуждаются, іоні­зуються, и при этом возникает свитиня. Земной наблюдатель видит эффектное зрелище — дождь падающих звезд. Ему

кажется, что траектории светящихся частиц выходят из одной точки неба — радианта, хотя в действительности эти траєк­торії почти параллельные друг другу.

«Космическая иллюзия», которая сыграла заметную роль в роз­витку планетной астрономии, связана и из спостережен» нями Марса. В результате огромного расстояния при теле­скопічних наблюдениях отдельные мелкие детали на по­верхні этой планеты сливаются в сплошные линии, которые некоторым астрономам показались системой гидротехнических сооружений, построенной умными жителями Марса. Когда автоматические междупланетные станции, которые осуществили полет на Марс, передали детальные изображения поверхности плане­ти, иллюзорный характер марсианских «каналов» стал абсолютно ясным.

Методические рассуждения. Полезно обратить внимание учеников на то, что в астрономии с несоответствием видимого дійс­ному мы встречаемся особенно часто. Например, нужно еще раз напомнить о том, что когда мы смотрим на небо, то все светила кажутся нам расположенными на однако­вих расстояниях от Земли, будто на внутренней поверхности гигантской пули — небесной сферы.

При этом привычные узоры созвездий образованы звездами, которые в действительности зна­ходяться на разных расстояниях от Земли и одна от другой и только проектируются в одну и ту же область небесной сферы. Вообще выяснение того, какой космический объект находится ближе, а который дальше, не простое задание даже для астрономов, вооруженных специальной апарату­рою. Прямыми измерениями удается определять від­стані лишь для сравнительно близких космических объектов. Для дальнейших придется тратить большие усилия на то, чтобы выяснить, есть ли система небесных тел, что их интересует, действительно единственной физической системой взаємодію­чих объектов или ее составляющие части лишь проектируются в одну и ту же область небесной сферы.

Научная революция Коперника. Конец XV и начало XVI столетия были временами глубоких изменений в истории Еврослежках. Благодаря этому добыты данные могут вияви­тися недостоверными, а в некоторых случаях и такими, что существенно искривляют настоящую картину спостережува­них явлений. А неправильные, перекручены представления о действительности нередко становятся благодатной почвой для різ­ного рода религиозных спекуляций. Хорошо известна классическая астрономическая иллюзия, жертвой которой стали наши предки — иллюзия суточного вращения всех небесных светил вокруг Земли. Земной шар вращается вокруг своей оси из за­ходу к востоку, а нам кажется, что Солнце, Луна, планеты и звезды перемещаются в противоположном направлении.

С земным положением наблюдателя связано и пе-тлеподибне перемещение планет среди звезд. Это тоже является иллюзорным явлением, поскольку планеты в действительности никаких петель не описывают, а двигаются вокруг Солнца за эллиптическими орбитами. «Петли» — явление позирне, которое возникает в силу того, что мы наблюдаем за плане­тами из подвижной Земли, то есть в земной системе отсчета.

Еще одно явление космического порядка, которое имеет ілюзор­ний характер и которое мы наблюдаем чуть ли не каждого дня. Нам кажется, что диск Солнца имеет такой же поперечник, как и диск полного Месяца. В действительности же со­нячний диаметр приблизительно в 400 раз больший от мі­сячного. Но Солнце находится в 400 раз дальше от Земли, и по этой причине видимые угловые размеры обоих светил для земного наблюдателя почти совпадают.

Кстати, именно по этой причине маленький Месяц может (это від­бувається во время солнечных затмений) полностью пере­крити огромный диск дневного светила.

Интересная иллюзия возникает и при наблюдениях метеор­них потоков. Когда Земля встречается с роем твердых частиц, они, врываясь в атмосферу и спивударяю-чись с молекулами воздуха, испаряющиеся и розпада­ються на атомы. В свою очередь, атомы возбуждаются, іоні­зуються, и при этом возникает свитиня. Земной наблюдатель видит эффектное зрелище — дождь падающих звезд. Ему

кажется, что траектории светящихся частиц выходят из одной точки неба — радианта, хотя в действительности эти траєк­торії почти параллельные друг другу.

«Космическая иллюзия», которая сыграла заметную роль в роз­витку планетной астрономии, связана и из наблюдений нями Марса. В результате огромного расстояния при теле­скопічних наблюдениях отдельные мелкие детали на по­верхні этой планеты сливаются в сплошные линии, которые некоторым астрономам показались системой гидротехнических сооружений, построенной умными жителями Марса. Когда автоматические междупланетные станции, которые осуществили полет на Марс, передали детальные изображения поверхности плане­ти, иллюзорный характер марсианских «каналов» стал абсолютно ясным.

Методические рассуждения. Полезно обратить внимание учеников на то, что в астрономии с несоответствием видимого дійс­ному мы встречаемся особенно часто. Например, нужно еще раз напомнить о том, что когда мы смотрим на небо, то все светила кажутся нам расположенными на однако­вих расстояниях от Земли, будто на внутренней поверхности гигантской пули — небесной сферы.

При этом привычные узоры созвездий образованы звездами, которые в действительности зна­ходяться на разных расстояниях от Земли и одна от другой и только проектируются в одну и ту же область небесной сферы. Вообще выяснение того, какой космический объект находится ближе, а который дальше, не простое задание даже для астрономов, вооруженных специальной апарату­рою. Прямыми измерениями удается определять від­стані лишь для сравнительно близких космических объектов. Для дальнейших придется тратить большие усилия на то, чтобы выяснить, есть ли система небесных тел, что их интересует, действительно единственной физической системой взаємодію­чих объектов или ее составляющие части лишь проектируются в одну и ту же область небесной сферы.

Научная революция Коперника. Конец XV и начало XVI столетия были временами глубоких изменений в истории Еврони.

По словам Енгельса, то была «эпоха, которая потребу­вала титанов и которая породила титанов относительно силы мысли, страсти и характера, относительно многосторонности и вче­ності» '.

Одним из таких титанов был большой польский ученый Г. Коперник, который разработал гелиоцентрическую систему мира и тем самым осуществил наибольшую революцию в уяв­леннях о мироздании, которое оказало огромное влияние на все последующее развитие науки.

«Революционным актом, которым исследование природы заявило о своей независимости...— писал Ф. Енгельс в «Диалектике природы», - было издание бессмертного произведения, в каком Коперник бросил — хоть и робко и, так сказать, лишь на смертном одре — вызов церковному авторитету в вопросах природы.

Отсюда начинает свое летоисчисление освобождения природоведения от теологии, хоть выяснение между ними отдельных взаимных претензий затяглеся до наших дней и в некоторых головах далеко еще не завершилось даже и теперь. Но с этого времени пошел громадными шагами также и развитие наук, какой по­силювався, если можно так высказаться, пропорцио-нально квадрату расстояния (во времени) от своего выходного пункта» 2.

Значение научной революции Коперника не вичерпує­ться, однако, тем, что она свела нашу Землю на стано­вище рядовой планеты Солнечной системы и тем самым нанесла чрезвычайно сильный удар по религиозной кар­тині мира.

Раскрыв позирний, иллюзорный характер видимого суточного движения небесных светил и петлеобразных перемі­щень планет, Коперник тем самым утвердил в науке чрезвычайно важен методологический принцип: «Мир может быть не таким, которым мы его непосредственно спо­стерігаємо».

Стало ясно, что отождествление непосредственно спостере­жуваного в реальной действительностью без тщательной всесторонней проверки может привести к неправильным, перекру­чених представлений об окружающем мире.

Методические рассуждения. При изучении раздела програ­ми, посвященного борьбе за научное мировоззрение, очень важно заострить внимание учеников на том, что ситуации, за которые наблюдаемые явления имеют иллюзорный харак­тер, при изучении космических процессов встречаются достаточно часто. И потому делать те или другие выводы о свойствах реального мира непосредственно из результатов наблюдений нужно с большой осторожностью. Такие действия всегда имеют в себе потенциальную опасность ошибочно воспринять видимое за действительное, и тем самым способствовать виник­ненню тех или других ошибок.

От Коперника к Ньютону. Учение Коперника стало могучим толчком к освобождению сознания людей от церковно религиозных представлений о мироздании. У него появились последователи, которые достаточно много сделали как для про­паганди и распространение этого учения, так и для его по­дальшого развитию.

Одним из них был итальянский мыслитель Джордано Бруно, страстный борец против схоластической філосо­фії. Во многих своих высказываниях о бесконечности мироздания, множественности населенных миров, единство зако­нів природы Бруно поднимался к истинному матеріаліз­му. Таким образом, Бруно во многом пошел дальше Ко­перника, учение которого было связано с представлением о недвижимости Солнца, его центральное положение в світо­будові и существование сферы неподвижных звезд, которая ограничивает Вселенную.

Неоценимый вклад в развитие природоведения и освобождение его от средневековой схоластики сделал

Галилео Галидей. Он первым стал систематически вводить в науку эксперимент, а также математическое и геометрич­не моделирование явлений природы. Его телескопические спо­стереження и сделанные благодаря ним открытия стали
пере­конливим подтверждением основных положений учения Коперника.

Одним из главных достижений Галилея было открытие принципа инерции, что заложило основы классической меха­ніки.

Изучая движение планет вокруг Солнца, Кеплер искал силу, которая «подталкивает» эти небесные тела и не дает им остановиться.

После открытия принципа инерции стало ясно, что искать нужно силу, которая превращает равномерное прямо­лінійний движение планет в криволинейный. Закон действия этой силы — силы притяжения — открыл Исаак Ньютон.

Церковь и наука. Учение Коперника нанесло первый ощутимый удар по религиозному мировоззрению. И дело было не только в том, что разрушалась религиозная карти­на миру. Разрушались представления, которые церковь объявила абсолютной непогрешимой истиной. А это не могло не вызывать сомнения у непогрешимости и других религиозных догм. Начался процесс постепенного ослабления религиозной власти над умами людей, высвобождения масс от влияния религиозного мировоззрения.

Последующее развитие науки, разнообразные практические применения научных знаний обусловили то, что научные представления набирали все большего авторитета среди широких кругов людей. В свете научных данных религиозные представления о мире выглядели все менее обгрунтова­ними и все более наивными.

Как же развивались «отношения» между церковью и наукой от средневековья до наших дней? В результате деятельности Коперника, Бруно и Галилея церковь уже в средние века была вынуждена определенным образом пересмотреть свои позиции. А в дальнейшем изменение исторических условий не раз вынуждало защитников религии приспосабливаться к новым об­ставин. Особенно четко этот
процесс приспособления можно проследить на примере католической церкви.

Проходит два столетия, наступает XIX возраст. Новая капіталі­стична формация завоевывает ведущие позиции в суспіль­стві, растет и роль науки. Католическая церковь не может игнорировать это обстоятельство. И на И Ватиканскому соборе в 1869—1870 гг. был провозглашен тезис о возможности познания бога естественным светом ума через познание современного мира.

Но на то время это была еще не столько попытка сближать религию с наукой, сколько відображен­ня стремление церкви нейтрализовать атеистическое значен­ня научных открытий, предотвратить их влияние на умы людей. Потому настойчиво повторялось, что не следует возлагать особенно большие надежды на человеческий ум, и всячески подчеркивалось, что наука не должна
вступа­ти в противоречие с истинами веры, а лишь способствовать их обоснованию.

XX столетие с его стремительным социальным и научно-техническим прогрессом опять существенно изменило обстановку в мире. Авторитет религии начал падать, сфера ее влияния неуклонно уменьшалась. И это опять не могло не позна­читися на деятельности церкви, в частности на ее отношении к науке и научному прогрессу.

Успехи природоведения в XX столетии вынудили, на­приклад, католическую церковь сделать новые шаги по пути «сближения» с наукой. Теоретической основой су­часного католицизма является томизм — учение христианского теолога XIII столетия Фоми Аквинского о гармонии между верой и знанием. Исходя из этого учения, какое твер­дить, что в религии и в науки якобы общий источник — божественный ум, его современные сторонники нама­гаються согласовать религиозную веру с научными знаниями о мире.

«Современный фидеизм совсем не отбрасывает науки, - писал в свое время Феербах, - он отбрасывает только «избыточные претензии» науки, именно, претензию на объективную истину».

Католическая церковь создала в странах Западной Євро­пи специальные астрономические обсерватории, оборудованные від­повідним оборудованием. Ученые монахи проводили многочасовые наблюдения, делали астрономические открытия. Среди них мы можем встретить имена известных астрономов. В большинстве своих высказываний эти католические ученые стремились показать, вроде бы результаты исследования Вселенной не только не взрывают веры у бога, а, навпа­ки, подтверждают правоту религиозных взглядов.

Однако надежды руководителей католической церкви не справ­дились. Достижения природоведения за последние десяти­річчя не только не привели к идее бога, а, напротив, убедительно свидетельствовали в интересах материального единства мира. Все попытки прямого истолкования тех или других научных результатов в религиозном духе не выдерживали и не выдерживают сколь-нибудь серьезной критики. Это обстоятельство, а также обстановка в мире, что изменилась, зму­сили II Ватиканский собор, который состоялся в 1962 — 1965 гг., предпринять еще один шаг навстречу науке.

Было торжественно заявлено, что церковь положительно оценивает научный прогресс и отныне не будет зариться на свободу научного исследования и самостоятельность науки.

В ноябре в 1979 г. дежурный глава римской католи­цької церкви Иоанн Павел II в первый раз официально признал, что большой итальянский ученый Галилео Галилей несправед­ливо пострадал в результате преследования со стороны церк­ви. Папа заявил, что инквизиция силой заставила Галилея отречься от учения Коперника.

Эта акция еще раз свидетельствует о том, что современная церковь готова пойти на любые словесные уступки, чтобы создать видимость отсутствия противоречий между религией и наукой и подтвердить возможность их «мирного сосуществования».

Истинный смысл такой тактики вполне очевиден. Если современная религия ничего не может противопоставить нау­ковим данным в сущности, если она не в силе бороться с наукой прямо и непосредственно, то следует изобразить спра­ву так, будто научная деятельность дана от бога и потому не только не противоречить религии, но и с необходимостью должен приводить к богу.

Что же касается обоснования религиозных представлений за допо­могою научных данных, то, поскольку прямые «научные до­ведення» существования бога оказываются малопереконли-вими и без особенных трудностей опровергаются из науко­вих
позиций, католические теологи начали искать другие пути и возможности.

Да, неотомисти были вынуждены если и не полностью отказаться от тезиса, за которым природоведение должно доводить существование бога, то по крайней мере значительно ее по­м'якшити.

В модернизированном виде она звучит приблизительно так: необходимость веры в бытие бога должна оказываться через осмысление пробелов в научном познании и зі­ставлення разных научных данных.

Бог недосягнулся средствам науки, твердят, напри­клад, некоторые богословы, он находится за ее границами. Потому свидетельства его существования следует искать в «белых пятнах» современного природоведения, в тех проблемах, которые науке не удается развязать.

Сторонники этой точки зрения не без оснований вважа­ють, что значительно удобнее и выгоднее толковать в ре­лігійному плане не то, что уже открыто природознав­ством, а то, что еще неизвестно... Хотя из позиции науки такой способ естественно «научного» обоснования религии не выдерживает, понятно, никакой критики. Рано или поздно наука успешно решает проблемы, которые стоят перед ней, и ликвидирует тем самым любые «бели пятна».

Немного на другой позиции относительно науки стоят официальные теоретики руского православия, которые вообще пытаются по возможности обойти вопрос, так или иначе связанные с взаимоотношением науки и религии.

Заигрывая с наукой, современная церковь в то же время нама­гається возложить ответственность за все трудности, из яки­ми имеют дело народные массы в западном мире, на научно-технический прогресс. Это один из найулюбленіших тактических приемов, который охотно использует церковь в капиталистических странах для содержания верующих и увеличения их количества. В то же время всячески наголошує­ться на том, что наука до сих пор не смогла удовлетворить самые насущные потребности людей, — обеспечить человеку долгую жизнь без болезней и при достаточном количестве еды. Так формируется враждебное отношение к науке, недоверие в ее возможности, представление о том, что наука якобы займаєть­ся не теми проблемами, которыми ей следует заниматься.

Понятно, возражение огромной позитивной роли, которую сыграла и продолжает играть наука в развитии человеческого общества, ее колоссального взноса в прогресс земной цивилизации ни на чем не основывается. Не будь науки, мы, наверно, до сих пор жили бы в лучшем случае на уровне средневековья и не имели бы ни самолетов, ни машин, ни станков, ни радио, ни телевидения, ни медицинских прила­дів, ни много другого с того, которое определяет лицо сучас­ної цивилизации.

Что же касается конкретных научных достижений, то здесь бессмысленно ставить вопросы о том, хорошие они или пога­ні, полезные или вредные. Ответить на подобный вопрос «вообще» невозможно. Все зависит от конкретных істо­ричних условий.

Любое научное открытие может послу­жити на благо людям. Но в определенных социальных условиях, в классовом антагонистичном обществе его можно в принципе использовать во вред людям, повернуть на их уничтожение. В частности, в странах современного империализма есть определенные силы, заинтересованные в разжигании военной істе­рії, применении новейших достижений физики, химии, біо­логії, электроники, автоматики для создания варвар­ських видов оружия массового уничтожения.

Вместе с тем возникает и такой вопрос: возможно, ре­лігійні теоретики в чем-то все-таки правы, мо­жливо, наука и в самом деле «не с того начала» и не совсем тем занимается? Например, вместо того, чтобы інтенсив­но изучать Вселенную, исследовать мир элементарных частиц, следует направить все научные силы и средства на разработку методов лечения болезней и удлинения люд­ського жизни.

Бесспорно, оба этих задания имеют первостепенное значение, и их решению уделяется огромное значение. Но не значат, что все другие задания можно до пори до времени отложить. Прежде всего потому, что су­спільство нуждается »и в космических исследованиях, и в атомной энергии, и в познании закономерностей строения материи и во многом другому. Но еще и потому, что роз­виток идет очень сложным путем и решение того или другого конкретного задания иногда требует комплексного подхода, использования данных разных наук.

Да, скажем, современная медицина широко використо­вує достижения физики, электроники, биологии, космической медицины, математические методы исследования. Такие же тесные связки существуют между физикой и биологией, биологией и хі­мією, геологией и астрономией и др. И связки, подобные этим, не е случайными.

На основе огромного опыта познания окружающего мира современная наука пришла к выводу о необходимости системного подхода к изучению разных явлений природы. Иначе говоря, любое явление нужно изучать не изолировано, не отрывать его искусственно от других явлений, а рассматривать в единственном комп­лексі с теми естественными процессами, с которыми оно прямо или посредственно связано.

Методические рассуждения. Мы рассмотрели вопрос о взаимосвязях науки и религии главным образом на при­кладі католицизму, поскольку из всех современных церквей именно католическая церковь (и отчасти православная) уделяет этому вопросу больше всего внимания.

При изучении этого раздела курса астрономии особли­во важно отметить, что в центре борьбы науки и религии в сущности всегда стояло вопрос о месте и роли человека в мироздании, о смысле человеческого существования.

Так было в то время, когда друг другу противостояли научная и религиозная картины мира, так стоит дело и теперь, когда богословы уже не вступают в спор с наукой по кон­кретних вопросам мироздания. В этой связи особенно важное значение приобретает философское осмысление достижений природоведения, систематический анализ всех новейших научных открытий и проблем из позиций атеїз­му и диалектического материализма независимо от того, успели ли уже богословы интерпретировать и фальсифицировать эти открытия и проблемы в религиозном плане. Потому вчи­тель астрономии и физики должен не только внимательно сте­жити за развитием этих наук, но и быть постоянно в курсе тех мировоззренческих проблем, которые возникают в процессе их развития.

Vhelp.Ru - помощь психолога детям и взрослым. Решаем проблемы семьи
]> Рейтинг@Mail.ru