На московской фабрике

На московской фабрике «Межрабпомфильм» с группой Всеволода Пудовкина (фильм «Простой случай»)соревновалась группа молодого Николая Экка (фильм«Путевка в жизнь»). Оборудовался новый звуковой кинотеатр. И вот в середине 1930 года на его экране стала демонстрироваться первая советская звуковая кинопрограмма. Она открывалась речью А. В. Луначарского о значении звукового кино, затем шел большой (как по размеру, так и по охвату событий) документальный фильм «План великих работ».

Этот фильм делался без опыта предшественников, на несовершенной технической базе и в очень короткий срок. Он был смонтирован в основном из снятого для других фильмов документального материала.

Но и в нем, несмотря на ряд неудач, «загибов», перенасыщенность шумами, было много для того времени нового и интересного. Особенно в кинематографическом использовании звука. В частности, смещение речи говорящего в кадре человека на другие кадры (видим не того, кто говорит, а слушающих). Интересным и принципиально новым был эпизод радиопереклички городов и заводов. «Говорит» Сибирь, ей «отвечает» Туркестан. Путиловский завод «разговаривает» с иваново-вознесенскими фабриками и т. п. Хорошо была сделана шумовая канва. Индустриальная атмосфера создавалась не пассивной записью натурального звучания машин, а шумоимитацией, созданной музыкальными инструментами. Такое звукоподражание было органической частью музыки.

Так, уже с первых дней своего роста и развития советское звуковое кино пошло по иному пути, чем зарубежное. Это был путь творческих поисков, которые, однако, не зачеркивали основных достижений немого кино.

Вместе с тем многие мастера и теоретики нашего кинематографа видели в тонфильме совершенно новый вид искусства. То, что при первых его шагах он механически перенимал приемы других видов искусств (в частности, театрального), вызывало тревогу. Чуждым для тонфильма оказались и навыки немого кино. Стремление сохранить зрительные пластические образы в качестве основного элемента построения фильма не считалось правомерным.

Ошибочным считали сведение роли звука только к синхронному сопровождению происходящего в кадре. Не представляли также и монтаж звукового фильма, как монтаж немых кадров.

«Звуковое кино - это совершенно новый вид искусства, принципиально отличный и от кино и от театра...» - писал один из первых теоретиков звукового кинематографа, режиссер А. Андриевский.

Звук был нужен нашему кинематографу не как разрядка кризиса введением эффектного аттракциона, а как новое выразительное средство огромной силы. И выходило наше кино на эту дорогу не случайно, не стихийно, а вполне сознательно.

«Очевидно для всех и каждого - звук как аттракцион балаганного порядка, как диковинка... в советском кино себе места "не найдет. Наступление театральщины певцов джаз-банда должно быть отбито».

Таково было мнение режиссера «левого» направления, одного из основателей ФЭКС, Леонида Трауберга. С несколько других позиций подходил к вопросам звука режиссер другого направления, Абрам Роом: «Я уверен, что точная синхронизация звуков в нашей тонфильме за редким исключением - как правило и как принципиальная установка - не будет иметь применения».

Но вывод он делал примерно тот же: «То, что под названием тонфильмы крутится и прокатывается в Европе и Америке, ничего общего не имеет с тем новым видом киноленты, который получится из органического соединения основных элементов кино, изображения и звука».

Не салонные разговоры и джазовые песенки, а многозвучное биение жизни несло наше кино. И звучало оно не под сурдинку, а во весь голос. И что еще примечательно: наше звуковое кино, делая свои первые шаги, не обращалось, за редким исключением, к экранизациям популярных произведений.
Многоголосый оркестр современной жизни звучал с наших экранов. Причем так называемые «шумы» играли зачастую первую скрипку. Вспомните лучшие и даже средние фильмы первых пяти-семи лет звукового кино. Разве бедны они яркими «шумовыми» образами? И разве похожи они на те фильмы стопроцентной синхронности, о которых с такой нелюбовью пишет Э. Линдгрен?

]> Рейтинг@Mail.ru