Сценарий звукового фильма (часть 2)

22 июля 1934 г.: «В первой части, я уверен, надо снять стрельбы, «катастрофические разрывы» снарядов у бортов английских кораблей. Дать только крадущийся ход, шепоты, тайну... Один выстрел, свист снаряда – его разрыв. Главное - экономить звук к пятой и шестой частям... На проводах рабочий оркестр должен чуть-чуть фальшивить». Далее об эпизодах атаки белых в пятой части: «И затем танки. Найти звук (узнать: какой мотор; какие обороты, число...). Точно воспроизводить, доводя до предела, ревы танковых масс...

В шестой части перед залпом Балтийского флота надо все вести на тишине, под сурдину. Залп, как сотрясение, будет работать контрастом. Вы верьте все звуки. Я вижу - болотное засасывание, редкий щелк винтовочных выстрелов... В тишине гребет матрос... (Артем, спасшийся от казни, плывет в Кронштадт). В тишине (военная тайна!) аврал - субботник... В тишине - десант...».

Через день, в письме от 24 июля, возвращаясь к эпизоду «потопление матросов», Вишневский опять пишет о звуке: «Летит (первый матрос) несколько секунд один в темную воду... Всплеск, круг... Тихо. «Давай дальше!» Второй, третий... Всплески и круги не проходят, они бурлят... С последним летит объектив всплеск и уход в зеленоватую муть и звуки захлебывающегося...».

А в следующем письме (от 31 июля 1934 г.) снова напоминания о принципах общего звукового решения фильма: «Все думаю о звуке, о звуковых лейтмотивах, об образе звука и звуковых образах. Ясно, что звуковой образ моря и звуковой образ ветра должны иметь сплетение, игру, борьбу со звуковыми образами людей... Здесь, конечно, музыка (гармошка, гитара, маленький оркестрик) и военная техника. Подчеркиваю, что натуралистические звуки (лай, свистки, гудки и прочее и прочее) надо выкидывать вон.

Надо рассчитать звуковые элементы, их объем, место сочетания, интенсивность. От стихийных начал ветра и моря - к борьбе, к проявлению и повышению человеческой роли (звук - голос, музыка, артиллерия и прочее) и утверждению человеческих начал...

Без такой композиции будет «вообще звук», инертные приемы! Надо добиться архитектонической ясности звуковой драмы, то есть борьбы звуковых начал».
Цитируя эти письма автора сценария, мы вовсе не хотим сказать, что режиссер, звукорежиссер и звукооператор фильма не думали о звуке. Постановщик фильма Е. Дзиган, звукорежиссер и композитор фильма Н. Крюков и звукооператор П. Павлов сделали многое. Но общее звуковое решение заложено было все-таки в сценарии. И сейчас, разбирая работу В. Вишневского и восхищаясь ею, мы еще раз хотим сказать: «Товарищи сценаристы, следуйте передовому опыту автора кинопоэмы «Мы из Кронштадта»!» Знаем, что ссылаться на этот сценарий и фильм - не ново. Но что же делать, если более яркого примера целенаправленного и всестороннего использования звука в кинодраматургии пока еще нет!

Перелистаем несколько страниц сценария, последний вариант которого максимально близок к фильму, обращая внимание на звук.

Первая страница: «Омертвелую тишину Невы нарушил гул мотора... Катер идет по каналам притихшего города... Гранитные стены и своды мостов отражают эхо...». Лаконичная звуковая зарисовка дает очень точное образное представление о суровом и гордом Питере и о тревожном времени, которое он переживает. «Катер проходит сквозь сумрак под мостом. Донеслась песня «Смело, товарищи, в ногу...». И затихла в отдалении».

Не снимая тревожного напряжения, песня вносит в суровую холодность картины города своеобразную мужественную лирику.

Катер выходит на взморье. Сильнее ветер, темнее холодные волны. Вот и Кронштадт. Атмосфера несколько суровой торжественности царит и здесь. Та же настороженная тишина. Пусты улицы. Ни в изображении, ни в звуке ни одного «быстрого» штриха, только «оцепенелые корабли» в военной гавани, да «иногда, как тяжкий вздох, вырывается где-то пар... Хриплый вой гудка».

Звук в сценарии выполняет несколько функций. Широко, например, введены шумовые лейтмотивы. Так, по всему фильму и в различных эпизодах по-разному звучит тема ветра. Врывается она вместе с волнами Балтики, как бы подчеркивая ее холодный простор. Всего через одну сцену (в эпизоде прохода матросов по кронштадтским улицам) тема повторяется. «...Клячонка тянет дроги - на них гроб. На нем фуражка с ленточкой... За гробом... трое ребят. Глядят моряки... Свистит ветер». Здесь ветер звучит уже по-иному - оттенок грусти и печали в его мелодии.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

]> Рейтинг@Mail.ru