Михаил Царев в Малом театре. Часть 3

В пьесах Островского

Полное овладение тоном Малого театра немыслимо для любого актера, вступающего в его труппу, вне репертуара Островского. Островский — художественный идеолог этого театра. На его драмах и комедиях, названных в свое время Н. А. Добролюбовым пьесами жизни, сформировалась сценическая эстетика Малого театра.

Сразу же вслед за Грибоедовым встретился Царев в Малом театре и с Островским, сыграв в 1939 году Глумова в комедии На всякого мудреца довольно простоты, а затем — Незнамова в Без вины виноватые. После Великой Отечественной войны, в 1948 году, произойдет и третья встреча актера с великим драматургом- Жадов в Доходном месте.

Одним из важнейших требований, предъявляемых Малым театром к актеру, является способность тонко чувствовать стилистику автора, его своеобразие. Очень точно говорит об этом сам Михаил Иванович в своих воспоминаниях о Е. Д. Турчаниновой. Актриса, пишет он, была на сцене органична и правдива до такой степени, что, когда я видел ее в какой-нибудь роли, мне казалось, что по-другому эту роль играть нельзя. Но в то же время в пьесах Островского, например, она была правдива иначе, чем. в пьесах Гоголя и Грибоедова. В каждом авторе она умела находить его правду.

Естественно, что способность актера чувствовать автора и точно трактовать его подвержена влиянию времени: его политических, социальных, нравственных идей. Не порывая с многолетней традицией сценического воплощения Островского, оставаясь верными автору, его стилистике, мастера сегодняшнего Малого театра все же прочитывают его иначе, чем это делали актеры, современные писателю. Они углубляют и обогащают традицию новым социальным и нравственным содержанием, новым взглядом на Островского. Этот взгляд рожден Октябрьской революцией, десятилетиями социалистического строительства. Он определяется нашим сегодняшним историческим опытом, новым коммунистическим мировоззрением художников сцены, новыми задачами, поставленными перед театром действительностью. М. Царев принадлежит к актерам, особенно остро и глубоко чувствующим время, его потребности.

Стержень драматургии

Речь, однако, идет не об искусственном осовременивании Островского, как и любого другого писателя-классика, не о поисках внешнего созвучия классической пьесы с нашим временем, внешних аллюзий и ассоциаций, подгонке классики под злобу нынешнего дня. А о наиболее глубинном раскрытии замысла автора, тех идей и чувств, которыми он жил, создавая свое произведение, тех нравственных и социальных ценностей, которые в этом произведении заключены.

Но новое прочтение писателя и успешное решение задач, которые ставит при его воплощении и трактовке современная действительность, могут быть решены лишь через освоение его образного, поэтического мира, особенностей его художнической индивидуальности, через полное овладение его творческой манерой. В применении к А. Н. Островскому это означает овладение его словом, его речевой стихией, посредством которой и передает он свои идеи и чувства.

Основной стержень драматургии Островского,- писала Е. Д. Турчанинова,- его язык. Островский — мастер живого слова, и, следовательно, театр Островского — это прежде всего речевой театр. Следовательно, от актера пьесы Островского требуют, кроме всего… исключительной чистоты русского языка, сохранения его колоритности, его особенностей, его ритма особого, когда слова следуют цепочкой друг за другом, нанизываются, как бусинки, и в то же время каждое из этих слов особое, по-особому весомое. Пожалуй, больше, чем где-либо, в Островском нужно уменье слушать партнера, чтобы достигнуть непрерывной музыкальности речи.

Героические или романтические черты

Войдя в уже идущий спектакль На всякого мудреца довольно простоты, поставленный в 1935 году П.М.Садовским, Царев должен был прежде всего органично включиться в тот блестящий, неповторимый речевой ансамбль, который составляли здесь старейшины Дома Щепкина и Островского: А. А. Яблочкина (Мамаева), Н. К. Яковлев (Мамаев), М. М. Климов (Городулин), В. О. Массалитинова (Манефа), Е. Д. Турчанинова (Ту-русина), В. Н. Рыжова (Глумова)… Едва ли не решающую роль в этом сыграли простота и доброжелательность стариков Малого театра в общении с новым актером и на репетициях и позже — на спектакле. Равно и то, что режиссером спектакля был один из крупнейших мастеров и знатоков русской сценической речи, П. М. Садовский — сам прежде всего актер, художник огромной требовательности. Роль Глумова, лишенная героических или романтических черт, характер этого ловкого лицемера и карьериста также во многом гарантировали актера от опасности декламации и риторики (которые, как мы видели, еще давали себя знать в образе Чацкого в начале жизни спектакля), открывая в его творчестве новую грань.

В спектакль Царева вводил режиссер Б. И. Никольский. Вместе с ним Михаил Иванович выстраивал образ сложно, разнопланово. Он старался передать, с одной стороны, беззастенчивый цинизм и оголтелое двурушничество Глумова, а с другой — его язвительный, беспощадный ум, отчетливое понимание морального ничтожества и убожества всех тех, с кем ему приходится иметь дело. Его Глумов смеялся над всеми этими Крутицкими и Городулиными, Мамаевыми и Турусиными не только в своем дневнике, который писал он в тиши кабинета, и не только в своем последнем, обличительном монологе, но и на протяжении всего спектакля. Только глупцы и тупицы, закосневшие ханжи могли не заметить искорок смеха в его глазах, злой издевки в интонациях его голоса, в его подчеркнутой пластике.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

ухоженный и благоустроенный санаторий приозерный приглашает на отдых
]> Рейтинг@Mail.ru