Михаил Царев в Малом театре. Часть 7

Появления Вожака

В 1917 году, когда ореол людей, пострадавших в старое время, был огромен, ему ничего не стоило встать во главе отряда. Такие типы людей встречались в южных партизанских отрядах. Они пороли своих и чужих. Выйдя на вокзал и увидя раненых, лежавших на каменном полу, такой вожак вызывал администрацию вокзала и давал приказ перепороть ее. Это были люди неукротимые до момента столкновения с большевиками. Как только партия стала приводить таких на линию, они бросали революцию и предавали.

Тысячи клялись нам в любви, в дружбе, получали от нас оружие, кричали за вождей!- и в этот же момент разрабатывали свой собственный махновский, кулацкий план независимой Украины, независимой партизанской анархической Украины и другое. Мы это знали и готовили свои ходы. Мы действовали по-ленински: все хорошо, когда цель — класс, партия, революция. Трудно нам приходилось очень, к каким только методам мы не прибегали.

Для Комиссара и для некоторых других в этой пьесе важно передать эту нелегкую жизнь, вечную тему настороженности. Черт знает, что может произойти,- вечная ориентировка.

В пьесе появление Вожака предваряется словами: Багровый, волосатый, широкоплечий человек… Царев же отказывает Вожаку в массивности и монументальности. Он, разумеется, не хлюпик, сила в нем есть, но бугай, как говорит о нем Алексей,- это только со спины. Главное же, на чем держится власть и авторитет этого человека,- это его прошлое, его железная воля и его незаурядный ум, способный анализировать поведение как отдельных личностей, так и массы, предугадывать развитие событий и поворачивать их ход в нужную сторону.

Он немолод, этот Вожак Царева

Молодцеватости, флотской выправки вряд ли стоит в нем искать. И голос у него, хотя, как и предусмотрено автором, медлительный, но совсем не низкозвучный. Голос высокий, доходящий в иные моменты чуть ли не до фальцета, но приглушенный, порой даже чуть сипловатый. Да и со зрением, видимо, у него плоховато — Вожак носит пенсне, что сразу же придает его облику некоторую видимость интеллигентности. Тем более, что пенсне он носит не обычное, а так называемое чеховское- на черном витом шнурочке. Внутренне сосредоточенный, собранный, Вожак этот и внешне не строит из себя рубахи-парня. В движениях он нетороплив, на жесты скуп. Позы какой бы то ни было чурается. Слова произносит веско, зная им цену, и, кажется, будто бы они, словно тяжелые булыжники, глухо падают в глубокий, бездонный колодец. Мысль его находится в постоянном напряжении, и чем дальше развиваются события, тем она становится все более упругой и яростной.

Характерная деталь: Вожак Царева вовсе не торопится агитировать, убеждать, уговаривать матросскую братву. Он больше сидит и молча оценивает происходящее, приберегая свои решения, свои действия напоследок, как последнюю, решающую гирю на чаше весов борьбы, развертывающейся на корабле. Для произнесения речей, для убеждения братвы, для горлопанства, наконец, он держит при себе Сиплого. Это ему и удобно и выгодно: в любую минуту можно отказаться от того или иного решения, все свалив на Сиплого.

Простота и выдержка Вожака-Царева — результат огромной жизненной школы. Зная свою власть над людьми и вместе с тем никому не веря в отряде, Вожак со всеми сух и осторожен. Пряча свою ненависть к революции под маской благородного интеллигента, герой Царева одновременно высокомерен с людьми. Он и с Комиссаром (Р. Нифонтова) держит себя независимо, по-хозяйски. А то, что успокаивает братву, которая расшумелась в ответ на прибытие большевистского комиссара, да руку комиссару протягивает, так это вроде бы от миролюбия своего и добросердечия. Только в сцене, когда Вожак понимает, что его карта бита и пули ему не миновать, он теряет выдержку, и мы видим человека, испугавшегося своего последнего часа. Испугавшегося настолько, что даже демагогически выкрикнуть слова: Да здравствует революция! (это последняя надежда Вожака на спасение, последняя надежда вновь обмануть всех и выжить!) -и то толком уже не может.

Направление поисков артиста

Когда я говорю о видимой интеллигентности Вожака (а на интеллигентность Вожака, сыгранного Царевым, указывало и большинство писавших о спектакле), то не возникает ли здесь противоречия с указаниями Вс. Вишневского на то, что этот человек громил помещичьи усадьбы, был в селе на первом плане? Нет. Достаточно вспомнить, что Махно был учителем, Антонов также принадлежал к сельской интеллигенции. А автор как раз и указывал, что в образе Вожака что-то есть и от Махно… и от антоновцев. Природа Вожака — Царева, суть его и заключена в смеси эсеровщины с анархизмом.

И вот еще одна характерная деталь, свидетельствующая о направлении поисков артиста. В ходе репетиций Царев отказался от первоначально придуманного длинноволосого, типично народовольческого парика, от бороды и усов, делавших Вожака излишне театральным, и заменил все это клоком волос, чуть выбивающихся из-под фуражки и падающих на лоб. И дело здесь не в напрашивающейся ассоциации с Гитлером (актер о ней мог и не думать), не в исторических параллелях, а в точном ощущении того направления, в котором движется Вожак, в социальных чувствах, им владеющих.

Раздумывая о видимой интеллигентности Вожака- Царева, нельзя не сказать и о его костюме, который также служит своеобразной визитной карточкой. Артист, по его признанию, сознательно отказался и от офицерского кителя и от комиссарской кожанки. Бушлат, тельняшка, матросские брюки, заправленные в высокие сапоги, командирская фуражка говорят о том, что он не кадровый моряк, а пришелец со стороны. Он прислан сюда, на корабль (да нет, не на корабль, а уже в отряд морской пехоты!), партией анархистов и ведет себя соответственно тому заданию, которое выполняет.

Кстати, костюм подчеркивает и показную демократичность Вожака, и только фуражка должна свидетельствовать о его принадлежности к начальствующему составу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Очень вежливый персонал.
]> Рейтинг@Mail.ru