Михаил Царев в Малом театре. Часть 8

Обстоятельства жизни Ильи Алексеевича

Первое знакомство с Ильей Алексеевичем. За младшим Репниным по приказанию Ленина прибыл молодой большевик Кокорев. Но из-за недоверия к старым спецам он организовал приглашение в Смольный так, что Николай Алексеевич и его близкие восприняли это как арест. Вошел Илья Алексеевич, — говорится в романе, — вздыхая и покряхтывая — одышка перехватила горло. Едва вошел, раскланялся и долго не мог управиться с пуговицами жилета — толстые пальцы плохо сгибались. Сел за стол, положил- перед собой руки. И дальше мы читаем о грохочущем дыхании старшего Репнина; о том, что он желтый, с припухшим лицом; в момент ссоры с братом грохочет своими простуженными бронхами, неуклюже волочит ноги, не без труда открывает шкаф, кряхтит, стягивая ремни на чемодане, и неудержимо вздыхает.

У него — тяжелые глаза, едва заметные щелки век, грозно изогнутая бровь, выражающая и неуступчивость и упрямую энергию, неприязненно скептический взгляд; говорит он со злой медлительностью, на которую был мастер, сжимает и разжимает пухлые руки -для него это своего рода гимнастика, особенно в минуты волнения. Он должен был дать работу рукам… — извлек из жилетного кармана часы, шумно открыл крышку и так же шумно закрыл, затем попытался возвратить часы в жилетный карман и не мог — часы точно вспухли.

Образ Ильи Репнина, созданный Царевым, столь достоверен, что, кажется, будто видишь, как ведет себя и что делает он и в другой комнате, приготавливаясь к переходу после ссоры с братом во флигель. Артист полностью убеждает созданным образом своего героя, погружает нас в его духовный и физический мир. Правдивый в передаче психологического состояния и поведения старшего Репнина, он далек как от его прямолинейного осуждения, так и от стремления разжалобить зрителей, вызвать сочувствие к старости и болезни своего героя, к его одиночеству. Убедительно передает Царев трагедию этого представителя русской интеллигенции, оказавшегося в плену изживших себя представлений и понятий, противопоставившего себя народу, молодой революционной России. Сложись по-иному обстоятельства жизни Ильи Алексеевича, повстречайся он с революцией в возрасте более молодом, хотя бы в возрасте Николая Алексеевича, когда еще не был он так сильно, глубоко связан с тайной, антинародной дипломатией царизма, возможно, его знания, талант, опыт могли бы также быть отданными революционной России.

Первая встреча с Ильей Алексеевечим

Как и в романе, мы впервые встречаемся с Ильей Алексеевичем в спектакле в минуты мнимого ареста Николая. Герой Царева выходит в гостиную из средних дверей, ведущих в его комнату. Выходит тяжелой, огрузневшей походкой. В романе говорится, что Илья Алексеевич — человек нестарый и деятельный, решивший, однако, отдать остаток лет и сил истории. Царев же, напротив, подчеркивает старость старшего Репнина — и это делает еще более понятным и то, что так резко расходятся дороги братьев, и неспособность Ильи Алексеевича не только принять, но даже и понять революцию. Делает неизбежным его полный нравственный и политический крах. Это не значит, конечно, что Царев непрерывно играет старость. Нет, даже уже в этой первой картине его Илья Алексеевич старается сохранять форму, показать себя человеком светским. Но это-то как раз по контрасту и подчеркивает его возраст.

Да, герой Царева стар. Кажется, что он даже не выходит из своей комнаты, а выползает из нее с большим усилием и напряжением. Голос у него низкий, хриплый. Речь отрывистая. Первая фраза, которую он произносит, едва разглядев пришедших, вроде бы ничего не значащая: Простите, а снег уже перестал?. Однако мы чувствуем, какое волнение скрыто за ней. Царев непросто отделяет одно слово от другого паузами. Первое слово — простите он произносит так, что мы чувствуем: ему не хватает дыхания выговорить его полностью. Последний слог актер говорит отрывисто, почти заглатывая последнюю букву. Следующие три коротких слова он, сделав очевидное волевое усилие, проговаривает единым махом: а снег уже -и после этого вновь следует пауза. Скороговоркой произнеся первые два слога следующего слова: пере…, актер делает заметное понижение на слоге последнем и произносит его несколько врастяжку: …стал?

Те заметные усилия, с которыми Илья Алексеевич Репнин произносит свою первую фразу,- это результат не только старости. Это прежде всего результат огромного внутреннего напряжения героя, стремящегося не показать пришедшим, что он, старый и больной человек, не в силах заступиться за брата, чем-либо помочь ему. Желание не выдать дрожью в голосе, что он взволнован и напуган. Нет, хочет сказать он всем своим видом и состоянием, ничего не произошло, и он, Илья Репнин, задает самый обыкновенный, будничный вопрос.

Кипящая ненависть

Сдерживая кипящую ненависть к пришедшим, Илья Царев сразу же пытается установить с ними некое подобие душевных контактов, старается играть роль словоохотливого и любезного хозяина. Курите здесь, — коротко бросает он Кокореву, вознамерившемуся выйти в коридор. Закашливается и, едва переведя дух, повторяет так же коротко и отрывисто: Здесь… курите… Когда же Кокорев все же выходит в коридор, Илья Алексеевич переносит свое внимание и усилия на сопровождающего Кокорева пожилого матроса. Однако,- Царев делает здесь паузу, -разве его остановишь? И, изображая подобие улыбки, очень отрывисто, почти проглатывая первые слоги и усиливая букву с, восклицает: Норовисты! А затем, как бы ища душевного отклика, добавляет почти интимно: В двадцать лет и мы… а?

Царев говорит все это, сидя в кресле, неподвижно держа руки на столе. Он так же статуарен и дальше (надо беречь силы, не делать лишних усилий!), когда после слов пожилого матроса о том, что не кто иной, а именно Кокорев ходил к немцам с белым флагом подписывать перемирие, обращается к возвратившемуся молодому человеку: Может быть, вы и нам расскажете, как ходили с белым флагом к немцам? В романе говорится, что нелегко было понять интонацию, с которой был задан вопрос,- то ли одобрял Репнин поступок Кокорева, то ли порицал. И Царев тщательно старается скрыть чувства, владеющие в эту минуту Ильей Алексеевичем: презрение, возмущение, гнев… Илья Алексеевич даже и не пытается понять смысл действий Кокорева, выполнявшего волю партии, государства. Он просто не в состоянии сделать это. Ненависть клокочет в его груди, однако ее нельзя показать: под ударом свобода брата, а возможно, и его жизнь…

Перед уходом Николая Алексеевича старший Репнин поднимается с кресла, опираясь на руки. Прощается с братом по-мужски, строго, лишь тронув его правой рукой за плечо. Смотрит вслед уходящим молча, исподлобья, недобро, а затем идет за ними, придерживаясь за мебель руками.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

]> Рейтинг@Mail.ru